Старикова Оксана Владимировна

Старикова Оксана Владимировна

Избранные авторы
В избранных авторов

Произведения автора

Себе. Уже скоро

...Вновь,  сделав  шаг  по  бесконечной  ленте,  ты  попадаешь  в  замкнутую  сеть:
себя  из  теста  дрожжевого  лепишь и  на  листе  проталкиваешь  в  печь,
и  на  углях,  в  который  раз  распятый,  твой  голос  мрёт  в  обещанных  "потом".
Тебе  привычней  сожалеть  и  плакать,  и  звать  дожди,  и  ждать  второй  потоп.

Так  ищет  выход  канувшее  в  Лету  из  непространственных  дорожных  пут  —
ты  мнишь  себя  разумным  человеком  и  входишь  в  дверь,  и,  как всегда,  не  в  ту.
Там,  в  лабиринте  кастовой  системы,  блуждает  эхо,  ты  —  за  ним  —  в  тупик.
Твой  поезд  —  миф,
его  —  сдавили  стены,
ты  —  сдавлен  им
(ты  в  нём  и  тоже
миф).

Тебе  осталось  крошечным  моллюском  фосфоресцировать  на  глубине,
где  вяжут  так,  что  каждый  толстый  узел  на  твоём  фоне  кажется  слабей.
И  снятся  сны  (немеешь,  повернувшись,  как  будто  яр,  и  недоступно  дно):
в  своей  ограде  ивовые  прутья  
готовит  дед,  из  них  плетёт  забор,

и  много  тех,  других  и  незнакомых,  до  дыр  затёртых  в  круговерти  лет —
ты  вспоминаешь  то,  о  чём  не  помнишь  (обычно  ночью  и  всегда  во  сне);
и,  просыпаясь,  прогоняешь  совесть,  и  задыхаешься  в  пустых стенах.

Твой  август  скоро  тоже  будет  сорван
и  станет  ждать  —  затоптанный  —  тебя.

17-20 августа 2014 г.

Несбыточное

Если  бы  ты  умел  становиться  морем,
в  водорослях  блуждать  и  теряться  в  рифах,
и  на  песчаном  дне  лабиринты  строить
из  недоступной  глазу  подводной  рифмы,

если  бы  ты  одним  из  морских  течений
глубоководно  плыл,  не  дыша,  не  видя,
если  бы  ты  умел,  то  руками  время  —
или  садком  для  рыбы  —  в  себе  ловил  бы.

Если  бы  ты  был  окунем,  
в  самых  недрах
рыбьей  души  хранил  бы  и  жизнь,  и  память...

Как  это  —  трогать  мир  в  отраженье  неба,
двигая  облака  его  
плавниками?..


13-14 августа 2014 г.

Проём

Касаясь дыханием тонкой рубежной черты,
не сделаешь шаг.
Там, на стыке, встречаются ветры.
За ними — не видно, но, кажется — дремлет пустырь
и, кажется, дремлет давно. Насаждая на вертел

несбыточность слабых надежд и уверившись в том,
что щели пространств постепенно заполнятся звуком,
стоишь в стороне.
Под ногами расстелено дно,
и рыбы всплывают со дна — кверху вспоротым брюхом,

а дальше — размытые контуры.
Так, подождав,
отпрянешь от края. В кругу временных промежутков
по-прежнему нет и не будет другого тебя —
вчера неизменно, а завтра чужое как будто.

И ноги — не грубый свинец... Запустырный проём
пугающе узок, и свет беспокойно блуждает.

...Скажи, почему ты стоишь и не можешь вперёд
пройти? Только больше не плачь и не лги, что не знаешь.

8-9 августа 2014 г.

Конечная станция

Ты  мечешься  точкой  на  карте,  и  давит  масштаб
такой,  что  неясно,  как  долго  продолжится  поиск.
Твоё  скоротечное  лето,  закутавшись  в  шарф,
займёт  своё  место,  
и  тронется  завтрашний  поезд,
и  будут  пустоты  делиться  и  множить  себя,
и  осень  со  временем  снова  окрасится  в  белый.
Ты  смотришь  и  думаешь,  можно  рукою  подать
до  вёсен.  
И  вновь  тишина  равнодушно  по  венам
течёт.   А  пока  ты  сидишь.  
И  дремотный  недуг
своей  заскорузлой  щекой  задевает  предплечье...
Ты  больше  не  можешь  ловить  и  вдыхать  тишину,
но  ловишь  и  дышишь.
И едешь в себя.
До конечной.

Воспоминание. II

Ни тебя, ни меня — только комната
пять на четыре и счёт
этим дням, что при нужном раскладе
становятся каждый — по году.
Только кто-то всё время кладёт
мне ладонь на худое плечо
и опять пропадает, оставив надежду,
что лучше бы вовсе не трогал.

Ни тебя, ни меня — только ветреный день,
и, закрывшись на ключ,
изучаю свои покрасневшие от
недостатка движенья колени.
Этот воздух вокруг слишком виден,
и снова заходит на круг
неизвестный мотив, и по-прежнему лжёт,
и я верю — ему и во время.

Ни тебя, ни меня. В неизбежности этих
клинических сред
я давно убедилась, когда надевала
их ход на запястья браслетом.
Я же видела след, тот, который
оставила беглая смерть
у двери, и который ты стёр,
чтобы я написала когда-нибудь это.

3 августа 2014 г.

Пелагиаль

Мы с тобою под толщей воды из просроченных дат,
из раздавленных старым ботинком вчерашних надежд.
Мы всплывали китами, дышали, и сразу — назад,
нам казалось, что это непросто — увидеть просвет.

Мы с тобою дрейфуем во мгле афотических зон
и едва прикасаемся криком к неровному дну.
В наших лёгких остаточный воздух. Как будто назло
мы всё тонем и тонем, и всё не спешим утонуть.

Мы с тобою насквозь пролетели давленье глубин,
и оно давит сверху вполсилы, и можно дышать.
Мы с тобою могли бы не жить и в итоге — не быть.
За спиною — обрыв, остаётся решиться на шаг.

Или снова к поверхности, чуть оттолкнувшись от рыб,
по кривой вертикали подняться и небом вздохнуть.
Это лучше, чем дно посиневшими пальцами рыть,
продлевая свою незаконченную глубину.

31 июля 2014 г.

Счёт собьётся

Даже птицы, что крыльями небо скребут,
не задушат его высоты.
Я пока не боюсь темноты и лежу —
не закрыла ни глаз, ни души,

и она вытекает с дыханием в ночь,
и тенётой на люстре висит.
Я считаю. Едва перебравшись за сто,
счёт собьётся, чтоб свет погасить,

потому что во тьме возвращается всё,
во что верить нельзя по годам —
я не верю. И вновь начинается счёт,
и бессонницы рокот до ста.

30 июля 2014 г.

на громкость ниже

Смеясь, натянешь шапку на лицо,
чтобы на фото не было тебя...
Минутой раньше поездно прошёл
июль, и птичьи выкрики рябят,
и ты одеждой без своей души
замрёшь на фоне пластиковых рам,
где чей-то взгляд из форточки сквозит
и предосенним мается в ногах...

А там — метро, и снова — глубина,
и дно побрал, как чёрт, холодный ил.
Ты держишь фото, и в твоих руках
застывший ты и вроде бы не ты,
живущий так, что кажется — не вслух,
на громкость ниже звука «про себя».

Это не сложно — осенью вздохнуть,
сложнее — жить и летом не дышать.

28 июля 2014 г.

Об авторе

Я на Стихи.ру: http://www.stihi.ru/avtor/oksanastar

Произведений: 8
Получено рецензий: 14
Написано рецензий: 25
Читателей: 54