Denis Scriptor

Denis Scriptor

Избранные авторы
В избранных авторов

Список пуст

Произведения автора

Рассуждение о смерти

Смерть

"Смерть (ги́бель) — прекращение, полная остановка биологических и физиологических процессов жизнедеятельности организма"

Каждый из нас, хоть раз думал о ней. Часто такие мысли посещают нас перед сном, или когда ты гуляешь по кладбищу. Могилы всегда у меня рождают особый интерес- особенно совсем старые. Их можно найти, если углубиться в самую даль кладбища. Бывает, что они совсем не заметны с первого взгляда- заросшая мхом каменная глыба и небольшая насыпь земли. Вытираешь с таблички пыль и с трудом читаешь дату. 1866-1911.
Я подумал в этот момент: однажды, может быть через 80 лет, а может уже завтра меня не станет. Совсем. Я полностью исчезну из этого мира. Мое тело распадется на молекулы и даст жизнь другим организмам. Это страшно представить, но мы все играем в очень сложную игру, в которой нельзя сохраняться, а в случае проигрыша все что нас ждет- синий экран смерти.
И для многих людей, помимо биологической смерти не менее страшна и смерть иного рода- забвение. Чтобы глубже осознать, что это такое - вспомните ваших предков. Не родителей, а именно прапрадедушек и прапрабабушек. Вы знаете кто были эти люди? О чем они мечтали? Как сложилась их жизнь? Ну что, много ли вы скажете? Сомневаюсь, что что-то кроме имен, даты рождения и даты смерти.
А ведь не так давно, по меркам истории, скажем, лет 120 назад тоже жили такие же люди- ваши сверстники. Они были столь же интересны и разнообразны, как и современные нам люди. Это молодые, красивые девушки и юноши, у которых были свои мечты - и, смею вас уверить, их суть не сильно поменялась.
Кто-то мечтал разбогатеть и построить дом как у барина. Кто-то окончить церковно-приходскую школу, поступить в городское ремесленное училище и стать агрономом, или земским врачом. Кто-то хотел сбежать ото всех с любимым человеком и жить вместе, далеко ото всех.
Деревни, в которых жили наши предки, когда то были центром жизни. В них рождались и умирали, влюблялись и расставались, добивались успехов в чем либо и терпели неудачи. Возможно они, наши пращуры, лежа на сеновале перед сном тоже думали о том, что однажды умрут. Но могли ли они предположить то, что их поле, где они трудятся, однажды совсем опустеет и зарастет травой. На месте каштановой аллеи, где, может быть этот Михаил, чью могилу я встретил, тайно встречался со своей возлюбленной, теперь строится чья то дача.
Их дом, полный гостей, двери которого никогда не запирались однажды обветшает и развалится после очередного ливня. А их некогда огромное село станет домом для нескольких стариков и старух, доживающих свой век.
Их потомки - давно уже живут в городе, работая в своих офисах и не разу за свою жизнь даже не возьмут в руки плуг. Совсем не будут о них помнить, будто этих людей и никогда не существовало- точно так же как наши праправнуки, вероятно, ничего не будут знать о нас.
И вот время шло. Кто-то сумел добиться того, чего хотел. Кто-то нет… Кто то прожил долгую, счастливую жизнь и умер в своей постели, в окружении скорбящих, любящих детей и внуков. А кто- то умер от туберкулеза совсем еще молодым, в нищете, всеми брошенный и забытый.
Кто-то из них умер, сраженные снарядом, начиненной шимозой где то под Мукденом.. Кто то тихо угас у себя дома… Но все они мертвы. Мертвы во всех смыслах. Ничего не осталось после них, кроме нас с вами.
Мы все хорошо знаем Лермонтова, Пирогова, Менделеева, Ленина, Пушкина - но мы так мало знаем тех, чья кровь течет в наших жилах. А ведь у них тоже была своя интересная жизнь, свои радости и тревоги. И только подумайте- сколько это людей, жившие в разное время: во времена покорения Сибири, или во времена монгольского ига, или во времена Петра Великого?
Поэтому я так люблю историю- не только великих сражений и войн, а историю всю. Чтобы понять, как люди жили в те времена. Что ценили, а что нет. Чего они желали, а чего боялись. Изучая наше прошлое ты понимаешь, что жизнь на земле- не более чем механизм, перемалывающий судьбы сотен миллионов людей, не оставляя от них ничего.
Изобретение интернета дает нам возможность сохранить о себе память. Возможно, спустя много много лет, вконтакте откроет свой мемориал из мертвых страниц, где наши внуки будут изучать нас, смеяться над нами, или гордиться. Согласен, от этого немного не комфортно, но наверное так и будет.
Мы же, современники, самое счастливое европейцев поколение, жившее на земле. В нашем мире нет эпидемий чумы, нет крупных войн, нет голода. Сейчас мы живем в эпоху, когда каждый из нас может стать кем то, кого потомки будут помнить. Поэтому как бы банально это не звучало, но надо делать дело- у каждого оно свое и делать его хорошо, ибо каждый должен оставить след в этом мире- это важно как для нас самих, так и для всего человечества.
Автор: Denis Scriptor / Дата: 26.08.2016

Каменный Феникс, глава 1, Маркус

Каменный Феникс, глава 1, Маркус
------------------------—
“В деревне благодарен дому
И благодарен кровле, благодарен печке,
Особенно когда деревья гнутся долу
И ветер гасит звезды, словно свечки.”
Самойлов Давид
------------------------—
Светало. Поднявшееся из-за гор утреннее солнце своими еще не жаркими, но яркими лучами пробуждало природу ото сна. Подсолнухи уже повернули свои цветки-локаторы на восток, а в воздухе по своим делам спешили птицы, перекликаясь друг с другом; с земли им отвечали петухи не то с завистью, не то с насмешкой. В загонах подавали голос животные - козы, овцы, коровы, будто просясь на волю. Вот и настал очередной день лета.
Пробили часы на местной ратуше и село “Сокол” понемногу оживало, загорался свет в окнах. Полусонные жители совершали утреннюю молитву и готовили себе завтрак. Из стареньких печей повалил дым, и сквозь раскрытые форточки в воздухе взвился щекочущий нос запах жареной ветчины, картошки и местного овечьего сыра.
По проселочной дороге вдоль рядов похожих друг на друга деревянных домов спешил куда-то невысокий, смугловатый молодой человек, сжимающий в руках небольшой ящик. Его кудрявые, цвета древесной коры волосы развивались под легким утренним ветерком. Своей спешкой он привлек к себе внимание как собак, провожавших его необузданным лаем, так и селян, с любопытством высовывавшихся из своих окон.
Жители этой небольшой, но уютной деревеньки ютились в старых обветшалых домиках с каменными печами, колодцами, покосившимися заборами и сараями - из этого сторонний наблюдатель мог сделать вывод, что в селе явно нехватка сильного пола. Технический прогресс, что гонит по дорогам грузовики, а в воздухе ракеты и самолеты, освещает города светом электричества и создает оружие массового уничтожения, еще не затронул этот захудалый край.
Быстрый шаг юноши периодически сменялся бегом и от волнения подкашивались ноги, а посылка того и гляди норовила выпасть из его рук. Наконец, село кончилось, и за ним показались два кирпичных гиганта - это бараки, где жили мигранты с затопленных материков - чудом выжившие счастливчики. Здесь, в противовес неспешной жизни старой деревни постоянная суета, звучные голоса офицеров “Управления делами сельского хозяйства”, со своей аббревиатурой УДСХ на рукавах, расписания и жесткий дисциплинарный устав.
Отсюда до прохожего доносился совсем иной запах. Порции не всегда свежей чечевичной похлебки с отрубями, а так же хлеб, испеченный из зерна низшего сорта, воспринимались его жителями как вкуснейшее лакомство, что они когда-либо ели - неудивительно после тех голодных дней, что они пережили. В наспех сделанных коробках, где люди спали на нарах или вовсе на полу было невыносимо душно летом, и нереально холодно зимой. Высокая ограда с колючей проволокой и охрана на входе ограждали внутренний мир этой колонии от любопытства жителей деревни, но смысла в данной мере не было никакого, поскольку жители Сокола и бараков работали на одном поле и, вопреки официальным запретам, свободно общались друг с другом.
Маркус Ульссон, так зовут нашего героя, прекрасно знал какого это - потерять все в один момент. Он тоже лишился своего родного дома, школы, где он учился, друзей и вместе с семьей эвакуировался на Пангею. Однако, в отличие от остальных, они не жили в кирпичных стенах барака. Причиной подобного вовсе не было попустительство со стороны партии и контролирующих органов власти - эта привилегия была дана семье Ульссон за особые заслуги отца семейства - Эрика Ульссона.
Талантливый химик, известный в научных кругах еще до великой трагедии, был нужен своей новой Родине. После того, как он обустроил своих домашних в этом тихом месте, уехал в Фим и, кроме редких писем и съедобных подарков, внимание своей семье он не уделял. Тем не менее, известная фамилия играла свою роль, и жили они в относительном достатке. Дефицитные продукты, такие как специи, кофе, фрукты, шоколад - все это привозили им по первой просьбе.
- Молодой человек, вы нарушаете режим спокойствия вблизи правительственного объекта, я требую…- старый низенький офицер в синем мундире, с солидными бакенбардами своим сиплым высоким голосом не успел закончить фразу. Маркус спихнул ему на лицо его фуражку и, прыснув от смеха, побежал дальше. В спину ему донеслась отборная брань и угрозы сослать сорванца на рудники.
Вот, наконец, показался и хутор, где жили Ульссоны. Он был отделен от остальной деревни, того требовал закон, и располагался он недалеко от колонии-поселения остальных мигрантов. Домашние были уже на ногах: младшие сестры - близнецы Хельда и Мария играли в салки во дворе. Увидев его, девочки радостно подбежали и обе повисли на шее парня, тем самым придавливая его к полу.
-с днем рождения, братишка! - повалив его на землю и весело хохоча, прокричали они, целуя Маркуса в обе щеки и трепя волосы на его голове.
-ну, все, все,- он немного смутился от внезапной атаки сестер, и, кое-как освободившись из их крепких объятий, добавил взволнованно, - пошли в дом, пришла посылка от отца!
Его мать, Елена Ульссон, готовила тем временем завтрак на кухне. Не смотря на материнство и стресс, что она пережила за все это время, женщина еще не утратила своей природной красоты. Угольно - черные прямые длинные волосы, заплетенные в косу, нежная смугловатая кожа, зеленые, как малахит, глаза привлекали к себе в свое время множество ухажёров, но сердце свое она отдала Эрику, подарив ему трех чудных ребятишек. Хельда и Мария тоже пошли в мать и напоминают по фотографиям ее в детские годы, а вот Маркус все-таки больше в отца.
Несмотря на безбедное положение, Елена работала в поле вместе со всеми и приучала к этому детей. Однако отношения с жителями, не смотря на ее усилия им понравится, у нее так и не сложились - уж слишком ее семья выделялись среди них чужой культурой и религией, положением в обществе и происхождением, поэтому в семье держались все друг за друга.
-Ну что там, Марк? - окликнула она запыхавшегося сына.
- От отца посылка!
Вся семья дружно зашла в комнату. Девочки припрыгивали вокруг брата, ожидая, когда же он распакует посылку, ведь там наверняка есть что-то для них! Маркус же ожидал совсем иного. Их мама стояла позади детей и с теплой улыбкой наблюдала, как они открывают коробку, срывая с нее клейкую ленту.
Его глаза пылали нетерпением, любопытством и волнением. Взяв со стола нож, он вскрыл посылку, и дети с любопытством стали разбирать ее внутренности.
-О, это тебе, братишка - хихикая, вручила ему Хельда отдельный пакет с красным бантом.
Пока близнецы накинулись на угощения и миловидные маленькие платья, споря кому что достанется. Маркус лихорадочно развернул сверток. В нем он обнаружил две книги и письмо, которое немедленно поспешил прочесть. Пробежав глазами по строкам, улыбка надежды на его лице сменилась грустью и безысходностью. Он безучастно протянул бумагу матери. По его щеке пробежала слеза.
Прочитав, она села рядом, обняла сына и прошептала ему на ухо:
- Отец приедет! Он обязательно навестит тебя в твой следующий день рождения, видно опять дела…
Семья позавтракала испеченным по случаю именин Маркуса пирогом с яблоками и морковным соком, после чего поспешила переодеться в свои рабочие одежды.
Все вместе, гуськом, они шли к распорядителю. Тепло поздоровавшись с Еленой и по - дружески поцеловав ее в щеку, он пожаловался ей:
-На сынишку вашего мои опять жалуются! Опять, говорят, хулиганит!
Маркус, словив строгий взгляд матери, опустил глаза, однако служащий отечески потрепал его по плечу:
-Ну, полно, бывает. Все мы были такими, правда? Меня этот Стэнли тоже бесит… Нда, но все же баловаться не стоит, не стоит!
Пока он беседовал с матерью о том, что энергию молодости нужно направить в полезное русло, как ему самому, так и стране, юноша взял косу и, взвалив ее за плечо, отправился на свой участок. Он шел по тропе, разделяющей поля пшеницы и подсолнухов, в целом ручье из мигрантов в оранжевых робах и селян.
Отношения между ними всегда были непростыми. Слишком уж они были непохожими друг на друга, что для менталитета деревни являлось непростительным, да и пропаганда делала свое дело. Но все же, несмотря на пропасть между ними, со временем эти два разнородных органа понемногу сжились друг с другом. Жители бараков помогали селянам, отправивших мужей и сыновей на войну выполнять тяжелый сельский труд, а те угощали их всевозможными местными лакомствами.
Мимо них, страшно гремя и извергая клубы дыма, проехал единственный в деревне трактор. Этот несуразный огромный исполин работал еще на паровой тяге и своим гудком заставлял вздрагивать даже сторожил, не говоря уже об оранжевых робах. Говорят, он работал еще, когда нынешние старики были мальчишками. Впрочем, людской ресурс вполне покрывал ныне недостаток в технике.
Проходя мимо компании девушек, Маркус постоянно ловил на себе их взгляды. Что более их привлекало в нем - то, что он был, пожалуй, единственным парнем на деревне их лет, или же своим телосложением и дивным заморским акцентом - ему было не ведомо. Впрочем, не смотря на то, что подобное внимание ему, безусловно, льстило - местные девушки его вовсе не привлекали. Глуповатые, безграмотные и уж слишком приземленные - они не вызывали в нем никаких нежных чувств.
-Еще один серый день в глуши - буркнул он себе под нос и, напевая популярную у него на его Родине песенку, принялся за работу.
Взмах, еще взмах косой и плотный строй сорняков, поверженный, лежит на Земле. Он задумался над тем, что видел сегодня по дороге на почту. Его цепкий взгляд приметил стоящий на заднем дворе грузовик и двух неизвестных ему человек в черной форме – люди из военного ведомства. Они о чем-то горячо спорили со старостой и тот, после колебаний, кивнул им в ответ.
“Что они тут забыли? Вроде всех, кого было можно, в армию забрали. Мне всего 17 лет и призыву я не подлежу. Да и кто меня отпустит на фронт.… Уж не диверсантов ли они ищут? Или провокаторов? ”
Продолжая работать, он приметил Тотомо - стареющего, не слишком хорошо говорящего на общем языке чернокожего мужчину, с кем он любил разговаривать о всяком во время работы. Их обоих жители считали странными, и это их сближало друг с другом. Вместо приветствия они, как обычно, кивнули друг другу и взмах за взмахом продолжили скашивать траву.
-Не мое это, Тото, косить траву в поле посреди этой глуши - сокрушаясь, рассуждал Маркус – как бы это самовлюбленно это не звучало. Не для этого я создан!
На лице старика показалась ухмылка.
-Вот ты смеешься надо мной, а ведь я видел другую жизнь – продолжил рассуждать обиженно Маркус, оперевшись на косу и смотря на работающих в поле девушек – а они нет!
-И какую же жизнь ты видел?
-О - улыбнулся парень - счастливую, мой чернокожий друг.
В его голове проплыли прекрасные воспоминания жизни “До”. Они согревали его порой ночами, когда он не мог уснуть.
-Мы ели изысканные блюда, носили красивые одежды. Я имел возможность часами проводить в библиотеке отца, читать всякую дребедень, или гулять со своими друзьями. Эх, что же, интересно, с ними стало…
- И почему же твой отец не взял тебя с собой в Фим?
Улыбка моментально растворилась на лице у парня, и тот обиженно развернулся и продолжил работу.
-Я обидел тебя? Прости за мои слова.
- Да пёс с тобой. Надоели, видно, мы ему, он и раньше не слишком любил нас. А теперь то, зачем мы ему нужны? Он мог бы взять меня с собой! Хотя бы меня! Неужели я ему бы сильно помешал!? Неужели хотя бы вшивый лаборант из меня бы не вышел? – Маркус и не заметил, с каким ожесточением его коса стала рубить траву, пока удар железа о твердый предмет не привел его в чувства.
Судорожно осмотрев свое орудие, он обнаружил его не пригодным к дальнейшей работе.
- Только не это! Нет! Нет! Нет!- он попытался вправить лезвие, надавив на него ступней, но ничего не выходило. Как назло по тропинке сзади послышались неспешные шаги людей в синей форме. Прежде чем Маркус успел что-то предпринять, Тотоми вырвал у него косу и подбежал к ним.
- Простите, я сломал...- придя в себя, услышал Маркус своего друга.
- Старый дурак, из-за тебя мы не выполним план! Пойдешь теперь чистить коровник, пока нам не пришлют новую косу!
До полудня Ульссон младший был вынужден работать за двоих. Он чувствовал стыд и не понимал поступка Тото. “Зачем этот старик обманул смотрителей?”. Чтобы как-то отвести от себя это неприятное чувство, он начал сознательно приписывать Тотомо скрытые корыстные мотивы: “Подлизывается, наверное, старый черт! Хочет, подружившись со мной, быстрее получить гражданство”. Но совесть, эта назойливая дама, продолжала терзать его.
Со стороны деревни послышался гимн – пора обедать. Поток людей, идущих с работы, стал делиться на два ручейка – желтые робы в одну, жители деревни и Ульссоны в другую. Около развилки Маркус встретился с Тото. Весь с головы до ног в навозе, он, тем не менее, все так же весело и учтиво кивнул.
-Зачем ты сделал это? Это же я сломал косу – вырвалось у него.
-Не правда, ты врешь! Я обидел тебя и из-за меня ты сорвался. Мы теперь в расчете! – старик похлопал парня по плечу и поспешил в барак.
Возле ратуши старосты уже стояли длинные столы со скамьями и женщины торопливо раскладывали порции – гороховый суп и макароны с курицей, а так же несколько ведер местной самогонки. Работяги без особых церемоний принялись, с чавканьем принялись за еду, а тем временем из рупора раздались торжественные звуки труб и прозвучал бодрый голос диктора ведомства пропаганды и народного просвещения, что спешил сообщить свежие новости трудящимся гражданам:
“...И вот, пока мы находимся с вами далеко от разрыва снарядов и свиста пуль, пребывая в неге и благоденствии, наши бравые войска громят орды мятежников по всей стране! И спешим вас уведомить о новой победе нашего народа! Сегодня, войсками центрального фронта был возвращен под контроль Пангейской республики город Фелла! Ключевым в боях за город стал фланговый обход, предпринятый полковником Уинстоном Манном, в результате которого солдаты так называемой “Северной федерации” трусливо бежали, а около сотни из них попало в плен! Ура, товарищи!”
На площади раздались радостные крики и ликование, что сильно испугало офицеров, и те съездили по физиономии наиболее эмоциональных граждан. По радио тем временем продолжили перечислять достижения страны. Маркус устало перебирал вилкой по своей плохо помытой кухарками тарелке.
“Многие люди руку бы правую отдали ради такой сытой и безмятежной жизни как у меня. Так, по крайней мере, часто твердит мне мать. Но она явно не для меня. Я хочу туда, где происходят все события. Я хочу принимать в них участие, а не слушать о них по радио! Я хочу быть вместе с этим Манном и пристрелить какого-нибудь врага!”
- Когда же враг успел дойти до Феллы?! - раздался голос какого-то старика, за что тот получил дубинкой по плечу и, охнув, замолчал.
Окончив с трапезой, Ульссоны отправились на положенный часовой отдых в хутор. Расстелившись на своей кушетке, юноша мгновенно погрузился в объятия Морфея, пока внезапный и громкий стук в дверь не заставил его вскочить. Послышался непродолжительный разговор, из которого он спросонья ничего не разобрал, но тут в комнату вошел староста.
- Маркус, люди из правительства хотят с тобой поговорить. Пошли со мной!
Он повиновался и, вместе с матерью, отправились в ратушу. Перед ней уже стояла толпа любопытных и восторженно и с неким, то ли злорадством, то ли сочувствием провожали его взглядами. Из тихого шепота в толпе он успел уловить “давно пора, засиделся парень!” и “Вот теперь нам будет еще больше работы”. Войдя в просторную и уютную ратушу, его взгляд пробежал по многочисленным агитплакатам, висящих на стенах. Он чувствовал, как за ним идут десятки человек, но не оборачивался. Староста открыл дверь и взгляду Ульсоннов предстали офицеры УДСХ, переодевшиеся в парадную форму, начальник колонии, члены местной “Соколиной администрации” и те двое армейских чиновника, примеченных им ранее. Один из последних, став напротив, вынул из кармана конверт с эмблемой - ощетинившейся рысью.
- Маркус Ульсонн, я с радостью сообщаю вам, что Родина дарует вам возможность умереть, сражаясь во имя партии и народа!- он протянул ему свой “дар”.
На некоторое мгновение на его лице перемешался страх и некое леденящее кровь оцепенение, однако вскоре сменившееся на ликование. Он крепко, будто боясь, что у него это отнимут, чуть ли не крича, ответил:
- Сочту за величайшую честь!
Толпа взревела аплодисментами. Старики бросились жать ему руку, женщины хлопали и визжали и даже хмурые и строгие офицеры трепали юношу по плечу и давали ему слова напутствия. Елена упала в обморок.
Автор: Denis Scriptor / Дата: 13.07.2016

Подчинение начинается с малого

Подчинение всегда начинается с малого. Путь от того, как молодой, веселый и энергичный человек со своими мечтами, интересами и стремлениями становится безвольным рабом всегда начинается с мелочей. Поэтапно и поступательно, эта схема отлично срабатывает: будь то в семье,в отношениях, в секте или в государстве.

Первый этап я называю “подчинение себе прошлого". Сперва человека лишают того, что было ему дорого прежде. То, чем ты увлекался в свободное время: будь то чтение книг, просмотр футбола с друзьями, вышивание крестиком или видеоигры.

Лишают старых друзей и знакомых, с кем ты проводил время,с кем ты мог отводить душу. Угнетатель стремится максимально контролировать твою в первую очередь личную жизнь. Читает твои переписки в соцсетях, смс, интересуется любыми сугубо личными аспектами твоей жизни, прикрываясь заботой и благими намерениями.

Очень важен такой фактор как очернение прошлого. Все прошлое жертвы рисуется исключительно черными красками, но на этом этапе пока еще угнетаемого в нем обеляют. Это очень располагает к себе того, кого хотят сломать. Угнетатель получает авторитет и доверие со стороны жертвы, а с другой стороны заставить человека думать, что он не может жить самостоятельно без чьей то помощи.

Затем, на втором этапе, человека лишают бытовых мелочей. Определяют: какую одежду ты будешь носить, что ты будешь есть и чем займешься этим вечером, когда тебе убираться в своем жилище, а когда и куда идти работать.

Это очень важно. Именно эти мелочи- хобби, бытовые мелочи и отношения и делают наше “Я”. Без этого всего человек превращается в некое существо, но пока еще вольное.

Следующий этап- лишение экономической самостоятельности. Тебя лишают денег на свои, личные траты, даже если они есть, мотивируя это “скажи, я что нужно сам\ сама тебе куплю”. В то же время, абьюзер не дает тебе эту независимость обрести: никаких подработок, утаивание части зарплаты, никаких денежных подарков. Главная цель - полностью распоряжаться твоими ресурсами и лишить тебя всякой воли и выбора, из чего слудует прямая зависимость и рабство.

Последний этап- психологический. На угнетаемого осуществляется постояный прессинг со стороны угнетателя с целью сломать саму волю человека. Постоянные унижения, рукопрекладство , оскорбления с одной стороны, и в то же время жестокое подавление любого намека на сопротивление с другой, вынуждают жертву бояться. Бояться поднять голову и сказать “с меня довольно!”.

Не менее важный момент для угнетения- так называемая “показательная порка”. Как правило, абьюзер всегда контролирует всех членов коллектива и высказывание недовольства всегда подавляется не только угнетателем, но и и остальными рабами. Здесь сказывается и инстинкт стада в большей мере, но и не толко он.

В любой рабовладельческой системе всегда есть иерархия. Одним рабам дается больше прав, другим меньше и чтобы сохранить привилегии, старшие на этой лестнице подлизываются к “начальнику” и присоединяются к травле жертвы.

Например, рассмотрим такую семью: властная жена, тряпка- муж и несколько их детей. Например, старшая дочь огрызнулась на мать. Муж в таком случае всегда станет на сторону жены, чтобы не вызвать ее гнев. Остальные дети , беря пример с родителей, так же начинают ненавидеть старшую, чтобы и им не досталось.

В такой семье угнетатель всегда ставит правила: “ я всегда прав” и “я лучше тебя, а ты не кто”. Последнее кстати тоже очень примечательно. Лишив жертвы всякой самостоятельности, ей все время напоминают, что она никто и ничто.

Подобная система работает повсеместно и чрезвычайно эффективно. Я надеюсь, что прочитав эту статью вы поняли, как этот механизм работает и сможете предотвратить закоболение, если оно вам угрожает. Помните, кто вы и ставьте свою личность, свою свободу превыше чьих то желаний и потребностей, собственничества и энергетического вампиризма- и не важно кем является угнетателем - женой, матерью, начальником. Живи борьбой- борьба живи.
Автор: Denis Scriptor / Дата: 11.07.2016

Сломанный человек



Стояла жаркая, безветренная погода, типичная для этих краев штата Миссури. Охотники, пригибаясь, двигались по одному, пробирались сквозь заросли колючего кустарника. Его ветки хлестали их по рукам и лицу, оставляя многочисленные царапины.
-Проклятье, напомните мне, почему мы не отправились на дело верхом?-обратился один из них к организатору охоты, плантатору Ристану.
Этот лысый коренастый мужчина небольшого роста являлся богатейшим человеком штата, обладая несколькими табачными плантациями и тысячами душ рабов. Про него ходило множество слухов: то про то, что у него было аж 7 жен и все умерли загадочным образом, а то и про то, что он держит целый гарем из чернокожих и не только рабынь. Но куда более он был известен своей необычной охотой. Ее главной особенностью было то, что добыча являлась человеком. Ну не то чтобы он считал чернокожих людьми, скорее человекоподобными обезьянами, но подобные аттракционы он устраивал регулярно. От желающих участвовать в подобном развлечении не было отбоя, и сафари полностью компенсировало ему затраты на покупку новых и новых рабов.
Последние прекрасно знали о том, к чему ведет неповиновение или недостаточное усердие. В конце каждой недели хозяин выбирал тех, кто работал хуже всех или просто тех, кто ему меньше нравился, но в исключительных случаях он позволял гостям самим решать, на кого из них они пойдут охотиться. Вечером их отпускали бежать в лес, куда глаза глядят, а утром за ними отправлялись охотники.
В конце этого огромного леса находилась граница штата Айова, где рабство было отменено, и это выступало стимулом для беглецов. Но тем, кому добежать не удавалось… становились кормом для его собак-людоедов. Впрочем, некоторым счастливчикам удавалось спастись, но их было можно пересчитать по пальцам одной руки.
- Лошади здесь не пройдут, мисье. Да и охотиться пешим куда более занятное дело,- с нотками раздражения ответил он. Ему не нравился этот женоподобный француз и его акцент, и куда более не нравилось его нытье. Вообще к французам у него настолько велика неприязнь, что своего псаря Пьера, выросшего в Луизиане и говорившего на французском, он лишил языка. Но не смотря на это, с годами они довольно сдружились, разделяя любовь к садизму и презрение к другим рабам.
- тогда не стоит давать им такую большую фору. Нигеры объективно сильнее и ловчее нас! - все не унимался он.
- Безусловно, это так, мой придирчивый друг, но мы зато гораздо умнее их, и смею вас уверить в том, что мы их обязательно догоним и , так уж и быть, позволим вам выстрелить первым, - утихомирил его Стенли, постоянный клиент и собутыльник Ристана. Высокий и тощий человек, с заплетенными в косу черными волосами, с вечной улыбкой на лице и отличным чувством юмора. Его любили брать с собой за его оптимизм и способность поддержать любую беседу.
Внезапно раздался лай, и Пьер поднял с шипа одного из кустов окровавленный кусочек ткани. Маниакальная улыбка озарила чернокожего псаря, и он поманил компаньонов за собой.
-Ну вот и все, осталось только их нагнать,- Стенли сделал пару глотков шнапса из фляги,- вперед, друзья!
Охотники поспешили за рвущимися вперед псами.
***
Рабы шли быстро как могли, боясь обернуться. Их и без того скудная одежда была разорвана о колючки кустарников, а кожа покрылась царапинами. Они тяжело дышали, порой падали на землю от утомления, но упорно вставали и шли дальше. В качестве добычи в этот раз выступали двое.
Том - этот широкоплечий чернокожий атлант был рожден в неволе и плохо представлял, что значит “беги на свободу. Она ждет тебя в Айове!” - тот свет в конце туннеля, на который они бежали. Вероятно, это то место, где хорошо кормят, и хозяева добры к своим рабам, а может это мудреное слово означает рай, если, конечно, его туда пустят. Ристан купил его 10 лет назад вместе с сестрой, и он с первых дней познал весь ужас того места, где оказался. Он видел, как людей за малейшую провинность избивали так, что те не могли встать, а уже на следующий день гнали на на работу в поле. Надзиратели не давали им ни минуты отдыха - многие не выдерживали и падали на землю, но их поднимали ударами кнута и возвращали в строй. Но за особо тяжелые провинности следовала казнь, которую любил проводить сам сэр Ристан.
В глазах у Тома всплывали ужасные воспоминания, как собаки разорвали его сестру. Виновата она была лишь в том, что по-неосторожности разбила бутылку с той дурманящей розовой водичкой, что пьют господа. Его же заставили смотреть на это зрелище. Он видел, как собаки вырывали куски плоти из ее тела, а одна из них впилась ей в лицо...
-Том, Тооооом… - слабый голос окликнул его. Его спутница лежала на земле, утирая кровь со своих рук о кору дерева,- давай отдохнем, я больше не могу идти.
-Нельзя, нам надо идти дальше! Вставай!
-Я не могу...давай немножко посидим…- умоляюще произнесла его спутница.
Том не привык возражать и повиновался - сел под дерево рядом. Эта мулатка, что была рядом с ним, прибыла к ним на ферму совсем недавно. Зовут ее Ида, внебрачная дочь какого-то важного господина. Том слышал, что до того, как она оказалась на их плантации, она была “актрисой”- еще одно незнакомое ему слово, но за какие грехи она попала в лапы Ристана - он мог лишь догадываться.
Но за что она оказалась рядом с ним, он знал прекрасно. Бедняжка не знала, что тех девочек, что отказались ублажать хозяина или делали это неумело, ждала суровая кара.
И вот теперь она сидит и тихо плачет от боли и страха и смотрит на него как на защитника. Его рабский инстинкт кричит ему : “Оставь ее! Беги спасайся сам! Ты можешь избежать смерти! Вставай прямо сейчас и иди дальше! А собаки, глядишь, запутаются за кем из вас бежать”. Он гнал его вперед, спасать свою шкуру. Том, повинуясь ему, встал и сделал пару шагов. “иди и не оборачивайся! Она уже мертва!”
Однако он остановился. Новое чувство, доселе неведанное рабу овладело им. Оно выжигало из его сознания страх за себя и пробуждало любовь к ней, ко всему миру. Том снова вспомнил о своей сестре. Как они похожи! Нет, он должен спасти ее, чего бы это ему не стоило.
-На, ешь,- протянул он ей горстку найденных им ягод, и Ида с большим желанием их поглотила. Они сидели с десяток минут, всматриваясь в чащу леса. Том снова подумал о своей погибшей сестре. Как они с Идой похожи... Нет, такое больше не должно повториться. Если уж они и спасутся, то вместе.
- Ты слышишь?- девушка настороженно вслушивалась в звуки леса. Сперва Том ничего не заметил, и лишь спустя несколько мгновений услышал приглушенный лай собак. Ида снова заплакала.
- Это конец, Том, они нашли нас…
- Это не конец, слышишь? Надо бежать! Я знаю это место, тут в двух милях река, слышишь? Собаки потеряют наш след на ней! Бежим же!
- Я не могу. Спасайся, Томас, сам.
Он хотел было уже бежать сам, но в последний момент схватил Иду, забросил к себе на плечо и побежал что есть силы прочь от все более отчетливого лая четвероногих дьяволов.
***
Охотники бежали трусцой , стараясь не терять из вида собак. Ристан, не смотря на свой возраст, двигался быстро и, казалось, вовсе не уставал, что не скажешь о большинстве его спутников. Непривычные к продолжительному бегу, они обливались потом и тяжело дышали, волоча за собой свои тяжелые гладкоствольные ружья. Несколько рабов несли вслед за ними провизию и прочее снаряжение.
-Остановитесь, пожалуйста, я потерял свои очки,- отозвался голос в конце колонны. Все взгляды устремились на того самого француза.
-Может его оставим здесь, а?- устало спросил у спутников ковбой Джек, на что те усмехнулись.
-Проклятье, -выругался Ристан,- господа, прощупайте траву.
-Нет, я потерял их еще на привале, давайте вернемся!
- Так что ж вы сразу не сказали, когда мы были там? - спросил у него Стенли, который, не смотря на весь свой оптимизм и жизнелюбие, жалел, что они охотятся не на него.
- Я постеснялся и просто решил бежать за вами...
- Вот и отлично,- перебил его Ристан,- полагаю, вы сможете это делать и дальше. Так, все, не отстаем!
Они продолжили свой путь, отмечая каждую сломанную ветку, каждый след. Они чувствовали себя подобно львам, настигающим израненную жертву. Адреналин и жажда крови овладевала как псами Пьера, так и двуногими существами. Их группа разделилась. Пьер, Джек и Ристан бежали впереди с псами, в то время как остальные, отставая, бежали следом. Чтобы они не потерялись, Джек каждые 5 минут останавливался и ждал отстающих, сообщая им последние новости и находки.
- На песке мы нашли следы лишь Тома, это значит, что или они разделились, или он тащит девчонку на себе. В любом случае, очень скоро мы кого-то нагоним.
- Жаль девчонку, я бы с ней поразвлекся - впопыхах пробубнил Стенли.
- Она ни на что кроме мяса для моих песиков не годится, уж я-то знаю,- улыбнувшись, ответил Ристан.
Внезапно собаки остановились, и Пьер разочаровано развел руками. Перед ними была река.
-Чтоб их мать...- с трудом плантатор скрывал раздражение при своих гостях. То, что нигеры переплыли через реку - плохой для него знак. Он очень не любил, когда жертвы побеждали.
Спрятавшись за дерево, Том и Ида, мокрые с головы до ног, наблюдали за ними.
-В воду они не полезут, чтобы не намочить порох,- рассуждал Том,- они отправятся дальше по течению, чтобы переправиться по мосту. Мы выиграли где то час-полтора.
И снова, отдышавшись, они побежали к спасению. Лес - бесконечные деревья и кустарники, сводили их с ума своей схожестью. Им казалось, что они бегают кругами, и нет выхода из этого лабиринта.
Солнце село, и их лучший друг, Полярная звезда указывала им путь. Ида знала, знала с самого детства, когда добрый доктор, что ее лечил, сказал ей те заветные слова: “Звезда на небе, что светит ярче всех - и есть свобода”. Она, в отличии от Тома понимала, что это за вещь, видела, как живут люди на севере, и хорошо знала, что за нее стоит бороться.
Девушка подбадривала своего спутника, видя то, как он плачет, услышав снова вдали собак. Она рассказывала ему, что свобода, это когда ты сам распоряжаешься своей жизнью, а не кто-то приказом или же кнутом гонит тебя работать..
-Ты построишь себе дом, Томас, найдешь жену, которая будет любить тебя, у вас будут свои дети, ты станешь человеком, а не вещью!
Он не понимал этого, но ему хотелось узнать, что же это такое, каково это чувствовать. И тогда Том поднимался, брал за руку свою спутницу, и они вдвоем бежали дальше от Ристана, его прихотей и рабства. С каждым шагом, что отдалял его от плантации, он сбрасывал с себя цепи, что с самого рождения сковывали его.
Они забежали на высокий холм и перед ними показался дым лесопилки. Они дошли! Всего одна лига и их мечта станет явью. Лай усиливался. В перемешку с ним уже слышались голоса охотников.
-Скоро они будут здесь,- произнес Том.
Внезапно послышалось чье-то рычание. Ида посмотрела вниз и увидела, что прямо под под ними, вниз по крутому склону, медведицу и ее маленьких медвежат. Она вслушивалась в лай собак и грозно рычала.
- Обойди их справа по склону и беги к лесопилке, у меня есть план!
- Том, я не…
- Бегом я сказал!- грозным шепотом, не требующим возражений сказал он, сам не поверив своему голосу и тому, что он захотел совершить.
Кусты зашевелились, и лай стал настолько громким, что Том различал отдельных собак.
-Они близко, следы горячие! - слышался ему голос Стенли.
Он вместе со Стенли, Джеком, Ристаном и Пьером выбежал на возвышенность. Перед ними стоял Том и сжимал в руке большой камень. Их поразило его спокойствие и то, что он не проявляет никаких эмоций при виде рвущихся на него собак, которых с трудом удерживает Пьер, и направленных ружий.
- Ну что, добегался,- со зловещей ухмылкой крикнул ему Ристан.
- Добегался,- спокойно ответил ему раб, развернулся и кинул камень. Том рывком бросился в кусты, прямо за Идой. Ему вслед просвистели пули. Раздался душераздирающий вопль. Огромный зверь показался из-за холма и свирепым взглядом оглядел охотников. Те в панике принялись перезаряжать ружья, но рабы, что несли снаряжение, отстали. Пьер спустил на зверя своих псов, но это было бесполезно.Теперь охотники сами стали жертвами, вместо рабов.
Пройдя через этот лес, Том и Ида стали свободными людьми. Любовь и мечта о новой жизни вели их и дальше, даже когда шериф выдал им документы и позволил остаться на лесопилке. Этот жизненный урок, что прошли эти двое в те ужасные времена вполне окупился. Именно надежда и мечта победили страх, разрушив цепи рабства.
А на стене их нового дома, где их приютили, висела вырезка из газеты.
“Во вторник, 15 июня 1857, года сэр Ристан Гонди, владелец табачных плантаций Миссури, трагически погиб на охоте, будучи растерзанным медведем. Вместе с ним погиб его слуга, а так же Стен Грин, Джек Малтон. Чудом спастись удалось лишь мисье Жаку Де Шевалье, Артуру Мейну и нескольким слугам, что по счастливому стечения обстоятельств отстали от них. Вечная память этим почтенным людям ”.
Автор: Denis Scriptor / Дата: 07.07.2016

Почему нужно продолжать писать?

Статья перенесена в раздел "Обучение"

Автор: Denis Scriptor / Дата: 06.07.2016

Об авторе

Произведений: 5
Получено рецензий: 6
Написано рецензий: 0
Читателей: 25