Секреты хорошего текста

Немного о гештальтах, инсайтах и катарсисах

Недавно при просмотре одного обучающего вебинара на тему литературы  услышал интересную и простую мысль. Она касалась того, как сделать текст (по большей части, речь шла о прозе) хорошим, литературным, интересным для других. Мысль звучала примерно так:


«Текст является хорошим, если он заставляет читателя переживать чужой опыт как свой собственный».

Наверное, раньше это формулировалось более просто как умение «затронуть сердце» читателя. И всё-таки согласитесь, что в оформленной выше цитате мысль выглядит глубже и точнее. А поговорить я хотел о том, как достичь того, чтобы читатель вовлекался в чужой художественный мир, словно в свою собственную жизнь. И в этом, как ни странно, ключевую роль играют внетекстовые понятия. То есть не литературные приемы типа метафор и гипербол (их роль, скорее, вспомогательная, второстепенная), а умение автора добиться гештальта, инсайта и катарсиса.

Лирическое отступление. Не пугайтесь сложных слов. Поясню и разжую. При этом небольшая оговорка. Я осознаю, что литература и искусство в целом — штука тонкая и строгой логике почти не поддается. Но мы просто скромно пробуем проникнуть взором в некоторые из секретов. Упомянутые три понятия, если они правильно реализованы, — это своего рода три кита, которые служат мерилом успеха писателя.

Гештальт: искусство не дорисовать

Дословно слово означает в переводе с немецкого «структура» или «целостная форма». Оно применяется чаще в психологии. А в литературе используется понятие незавершенного гештальта — когда автор не дописывает картинку и не разжевывает мораль, а лишь позволяет прикоснуться к ним, чтобы читатель сам увидел недостающий элемент благодаря своему опыту.

Обратите внимание: опыт обычно подсказывает, что ничего не происходит просто так. И это значит, что незавершенный гештальт активизирует работу сознания. Видимо, он и должен помочь читателю приобщить свой опыт к опыту автора.

Инсайт: подари озарение

Одно дело — оставить часть картинки недорисованой, и совсем другое — сделать процесс «дополнения структуры» полезным. В этом и помогает умение вызвать в уме читателя инсайт, или озарение. Это когда он может воскликнуть: «Я понял!», когда после прочтения что-то хочется обсудить с другими ценителями литературы. И если у разных читателей выводы окажутся разными, это  не просто нормально, но даже хорошо.

Обратите внимание: вывод должен как бы сам вспыхнуть в голове, но быть глубоким. Если вы слишком усложните процесс появления озарения в уме читателя, он спишет это не на свою, а на вашу глупость. Итак, нужно суметь подать инсайт доступно, красиво, хлестко.

Катарсис: очищение лирой

Напомню: искусство в идеале должно выполнять не только развлекательную, но и воспитательную роль. Понятие катарсиса означает «очищение» и «освобождение». Оно введено Аристотелем и изначально применялось к трагедии (драме). Теперь может относиться и к другим литературным жанрам. Во время катарсиса сознание автора (или героя) встречается с сознанием читателя затем, чтобы очистить его. И снова вспомните сказанное вначале о переживании чужого опыта.

Обратите внимание: катарсис — это уже конечный результат вовлечения читателя в художественный мир, созданный писателем. Более характерен он для концовок произведений словесного творчества или их ключевых пунктов.

На примерах: это хочется цитировать

Теперь всё сказанное закрепим на примерах. Отдельные моменты хорошего текста обычно хочется цитировать. На них концентрируются все три упомянутых мной элемента. Конечно, цитата должна быть, с одной стороны, самодостаточна, но с другой стороны, остальной текст должен подводить к ней и дополнять ее. Приведу сначала примеры из «Трех товарищей» Ремарка:

— А я, Пат… у меня, конечно, есть недостатки, и я всего лишь шофер
такси, но…
— Ты мой самый любимый, ты воруешь булочки и хлещешь ром. Ты прелесть!

Этот парадоксальный диалог главных (положительных!) героев способен кое-что раскрыть о женской психологии. Что именно? Может, что для завоевания сердца любимой не нужно быть идеальным? Или что нужно быть собой и не притворяться? Или достоинства/недостатки вообще не играют роли, если ты любишь? Об этом можно спорить и обсуждать, приходя к интересным выводам. Конечно, лучше делать это после прочтения всего произведения. Но легко убедиться даже по Интернету, что этот фрагмент у многих относится к числу любимых. Он притягивает, как магнит, служит поворотным пунктом.

Здесь легко дорисовать что-то свое, получить озарение на тему того, что можно изменить в своей жизни. И тем самым очистить душу от лишнего груза.

Второй пример:

— Неудача, Отто, — сказал я. — Что-то в последнее время у нас чертовски много неудач. 

— Я приучил себя думать не больше, чем это строго необходимо, — ответил Кестер. — Этого вполне достаточно. Как там в горах? 

Я увидел здесь несколько больше, чем есть непосредственно в этих буквах… Увидел, как друг помогает другу. Один в неприятной ситуации погружается в беспокойства, а другой изящно выдергивает его из этого состояния. Но какой тут может быть катарсис? Конкретно для меня этот диалог объяснил, почему в жизни редко получается улыбаться. Слишком много думаю.

Теперь обратимся к моему любимому «Евгению Онегину» Пушкина. Все эти пропуски, вырезанные части, лирические отступления совершенно не мешают восхищению гениальностью произведения. Это отражение человеческой психологии на четырех главных персонажах. Когда я читаю «Онегина», мне кажется, Пушкин читает меня и знакомых мне людей. Почему? Посмотрите, как прелестный и до сих пор актуальный юмор разрезает внутренние ценности героев:

Конечно, не один Евгений
Смятенье Тани видеть мог;
Но целью взоров и суждений
В то время жирный был пирог
(К несчастию, пересоленный);

Так легко представить себе картинку, понять ситуацию, посочувствовать героине, окруженной столь приземленными людьми. Легко приходит озарение на тему того, как во все времена строились отношения благородных и низменных личностей, оценить и прочувствовать конфликт. Легко пообещать себе стать лучше. 

Но настоящий катарсис для меня наступает не тут и не на письмах Татьяны и Евгения, а на финальном диалоге уже замужней героини, особенно — последних ее словах.

«А счастье было так возможно,
Так близко!.. Но судьба моя
Уж решена. Неосторожно,
Быть может, поступила я:
Меня с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани
Все были жребии равны…
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна.»

 Комментировать здесь особо нечего. Просто нужно быть чурбаном, чтобы по коже в этом моменте не стали бегать мурашки. Но позволю себе еще один вывод. При подведении читателя к катарсису не обойтись без понимания истинных духовных ценностей. Автор обязан их тонко чувствовать еще до начала работы с сюжетом. В данном случае красиво поданной ценностью является бескорыстная, самоотверженная преданность брачному спутнику и верность обещаниям.

Не уверен, что сказал что-то принципиально новое, но надеюсь, что хотя бы немного разжевал, к чему всем нам стоит стремиться. Конечно, вы примерно догадывались об этом. Но мне хотелось убедить вас в важности этих трех способов приобщения читателя к своему творчеству.

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

*

Забыл пароль